Основы социальной концепции

русской православной церкви

Опубликовано: «Круглый стол» «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви» // Государство, религия, церковь в России и за рубежом: Информационно-аналитический бюллетень. №2 (26). – М.: Изд-во РАГС, 2001. – С.27-29.

В начале нашей встречи Владыка посетовал на то, что в России документ вызвал много неоправданно острой и не совсем справедливой критики. Иначе, думаю, и быть не могло. Основы социальной концепции РПЦ, при всей своей взвешенности и глубине, нацеленности на далекую перспективу, слишком легко проецируются на современную российскую реальность. Сформулировав значимые духовные ценности, православная церковь оттеняет бездуховность происходящего вокруг; указав на условия вечного спасения, она побуждает задуматься о том, как мало соответствует им наша реальность; определяя же, в каких случаях действия власти греховны и предлагая православному христианину противодействовать греху, она дает недовольным нравственное оправдание их возможному противодействию власти. Так что абстрактные положения этого документа, понятые применительно к текущим событиям, не могут оставить равнодушным того, кто чувствует собственную ответственность за происходящее и не без основания воспринимает их как персональное обвинение в сопричастности греху. Вот почему документ воспринимается, в значительной степени, как идеологический и оппозиционный. Отсюда - критика справа.

Ну а слева церковь критикуют традиционно, потому что религия опиум народа и за недостаточно активную позицию в отношении греховных властей. Но критика слева не имеет сегодня большой аудитории, она не очень слышна и в этой связи можно, в общем-то, ею пренебречь.

Чтобы понять, каким образом видится текст людям светским, ответственным за происходящее в России, обратимся к некоторым его частям.

Уже в разделе, посвященном этике, церковь заняла вполне определенную идеологическую позицию. Здесь утверждается, что православной этике противоречит деление народов на лучшие и худшие. На Западе, однако, многие считают иначе. В декабре на всемирном конгрессе политологов в Канаде отчетливо звучала мысль, что для «догоняющих» стран поезд уже ушел, что развитые страны Запада, прежде всего США, стали недосягаемы. Остальным же, в силу особенностей их культуры, осталось равняться на лидеров. И в России, как известно, равняются, сетуя на нашу отсталость, серость, на духовный консерватизм, не позволяющий осознать всей прелести западных образцов и принять к исполнению западные стандарты. Позиция РПЦ не очень вписывается в этот контекст.

Особого внимания заслуживают те места документа, где речь идет об отношении к государству. Начать с того, что в третьем разделе церковь как носитель морали поставлена, по сути дела, выше государства. Государство изначально греховно, политическая власть, принуждение есть проявление деградации. Церковь же, будучи непосредственно основанной самим богом, стоит как бы над государством. С этого тезиса все остальное воспринимается как назидание государству. И если читающий видит, что государство по каким-то признакам не отвечает нравственным требованиям церкви, он невольно оценивает возникающее рассогласование и встает в критическую позицию по отношению либо к государству, либо к самой церкви.

Мало того, Основы социальной концепции РПЦ содержат и указание на определенные механизмы воздействия на государство в случаях, когда его действия противоречат христианской этике, когда власть принуждает православных к отступлению от Христа. Верующим предлагается применить, например, механизмы народовластия для изменения законодательства и пересмотра решения власти. В России сегодня, по сути дела, механизм народовластия один - выборы. Но этого может оказаться недостаточным: если законное выступление невозможно или неэффективно, следует занять позицию гражданского неповиновения. Предлагается и организационный механизм политического участия православных мирян в деятельности органов власти: как на индивидуальной основе, так и в рамках особых христианских православных политических организаций. Здесь церковь если не вторгается в сферу политики, то, по крайней мере, вплотную приближается к ней.

А ниже дана жесткая формула оценки рассогласования между нравственной нормой и действием государства. Когда человеческий закон отвергает абсолютную норму, это делает преступником не нарушителя, а самого законодателя. Еще ниже содержатся некоторые из подобного рода абсолютных норм и отклонений от них. Отказ в оплате честного труда является, к примеру, преступлением не только против человека, но и грехом против бога. Благосостояние всех граждан считается безусловным приоритетом. Да ведь в прочтении человека светского и хотя бы минимально осведомленного все это - прямой вызов тем, кто сегодня у власти.

Лично мне обсуждаемый сегодня документ по содержанию импонирует. Он напоминает каждому о его нравственном долге - и политику, и предпринимателю, и простому гражданину в равной степени. Но вольно или невольно РПЦ оказывается на стороне последнего. В этом сказывается, видимо, одно из наших отличий от Запада, отличий православной церкви от церкви католической: там к сердцам прихожан идут по пути модернизации, поиска новых форм, включая организацию увеселительных мероприятий, у нас же - по пути служения простым людям, страждущим. Может быть, сказывается наша история. Ведь отделение церкви от государства на Западе и в России было наполнено разными смыслами. Там оно означало свободу государства от влияния церкви, у нас же - наоборот.

Но в России во все времена трудно было отстаивать нравственные ценности вне политического пространства, не вступая в конфликт с властью. Церкви же, по моим представлениям, лучше держаться в стороне от политики. Иначе ей трудно избежать и внутреннего разлада, и частичной утраты влияния на души верующих. В этом - объективная трудность. Проблема в том, чтобы, с одной стороны, не остаться в стороне от реальных процессов, волнующих общество, а с другой, - не выйти за пределы форм и механизмов, свойственных церкви, не вступить в неконструктивный диалог с государственной властью.

Важно в этой связи, чтобы Основы социальной концепции РПЦ были правильно поняты общественностью, чтобы не было возможности его произвольного толкования. Ведь по своему содержанию этот документ не может оставаться чисто внутренним церковным документом. С самого начала следовало ожидать критических оценок: он слишком актуален, слишком ясно отвечает на многие вопросы, которые сегодня задают себе люди. Следовало, наверное, быть в большей степени к этому готовыми и продумать мероприятия по PR-сопровождению этого документа. Не поздно это сделать и сейчас.

Хочу пожелать РПЦ удержаться на тонкой грани между политикой и нравственным долгом, успешно пройти между этими Сциллой и Харибдой российских реформ.