ПРОБЛЕМЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭМАНСИПАЦИИ И СОЦИАЛЬНОГО РАВЕНСТВА В КОНЦЕПЦИЯХ ОбЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ

Опубликовано: Шабров О.Ф. Проблемы политической эмансипации и социального равенства в концепциях общественного развития // Партии, общественно-политические движения, идейные течения: история, современность, проблемы / Отв. ред. О.Ф.Шабров. - М.: Луч, 1993. - 98 с.

 

I. Свобода индивидуальности как высший идеал раннего либерализма

II. Социал-демократическая версия политической свободы

III. Анархизм в тисках противоречия между индивидуальностью и коллективностью человека

I

Одним из главных побудительных мотивов человеческой деятельности является стремление к свободе. Ради разрушения унизительной зависимости от природной стихии люди стали жить сообща, объединились в семьи, а затем и в гражданское общество. С целью освободиться от бесконечного выяснения отношений между собой, в котором верх берет не правый, а сильный, они создали государство. И тогда выяснилось, что никакая сила не может сравниться c ним способностью притеснять и ограничивать свободу человека. Возникла проблема политической эмансипации, освобождения человека от внешней по отношению к нему государственной власти.

Великая французская революция 1789 г. на передний план выдвинула именно эту проблему общественного движения. Главными ее лозунгами были свобода, равенство и братство. Грядущим поколениям революция оставила в наследство Декларацию прав и свобод гражданина. Ее успех был торжеством идеи либерализма.

Однако в истории путь к цели редко бывает прямым, а результат, как правило, противоположен намерениям. Одержав победу над бюрократическим феодальным режимом, революционная Франция разделилась на два враждующих лагеря: жирондистов и якобинцев. Жирондисты в вопросе о государственном устройстве последовательно отстаивали принципы свободы, выступали за максимум местного самоуправления и независимость его административных единиц от центральной власти. Якобинцы противопоставили им идею сильной демократической государственной власти, способной остановить начавшиеся с падения монархии процессы распада страны.

Такова логика движения к свободе, связанная с двойственным характером этого понятия. Пока идея свободы воспринимается в ее негативном, критическом значении как отрицание и свобода от существующих оков, вокруг нее консолидируются вое, кто ощущает их гнет. Когда же оковы сброшены, встает вопрос о позитивном содержании свободы как свободы для осуществления конкретных целей. И тогда выясняется, что свобода одних может обернуться новыми оковами для других. Начинается очередной тур борьбы, теперь уже в лагере недавних победителей.

Ту же логику эмансипации можно было наблюдать и на более близких примерах. На смену энтузиазму победителей, бравшихся освободить свои страны от бюрократических авторитарных режимов («Солидарность» в Польше, саюдисты в Литве, демороcсы в России и т.д.), неизменно приходил раскол, как только движения эти оказывались у власти и вставали перед необходимостью договориться о конструктивных целях.

В послереволюционной Франции идеи свободы и равенства, гармонично дополнявшие друг друга в борьбе с феодальным порядком, с его крушением вошли в непримиримое противоречие. В противовес абсолютной монархии была выдвинута идея абсолютного народовластия, столкнувшаяся, в свою очередь, с идеей неограниченной свободы. В борьбе между сторонниками свободы и равенства потерпела крушения идея братства.

Якобинцы следовали логике Руссо и считали, что свобода человека может быть достигнута лишь в ассоциации, в пользу которой каждый из ее членов отчуждает свои права на равных условиях со всеми, так чтобы свобода одних не была оковами для других. Абсолютизация роли общины как гаранта свобод гражданина уравняла всех ее членов в бесправии по отношению к их сообществу.

Победа якобинцев была закреплена диктатурой Конвента, сменившейся впоследствии деспотизмом наполеоновского режима. Длительное подавление гражданских свобод подготовило во Франции новой всплеск настроений, оформившихся как относительно завершенная либеральная доктрина. В ней признается равенство, если в обществе будут вое равны свободны. Демократия отрицается как одна из форм абсолютизма.

Поставив во главу угла ухе свободу индивида, либерализм в равной мере выступил в защиту свобода совести, печати, воспитания, собственности, предпринимательства. Оправданным признано то государственное устройство, которое не вмешивается в деятельность человека, а лишь обеспечивает реализацию названных свобод.

Не выделяя формально какие-либо свободы, как имеющие приоритетное значение, на деле авторы этих либеральных проектов в основание своих доводов положили, однако, гарантии частной собственности и свободы предпринимательства. Отсюда – оправдание характерного для того периода времени массового пауперизма рабочих естественной природой вещей в работах Б.Констана, обоснование им привилегий для собственников в области политических прав и наследственной верховной палаты в структуре государственной власти. Доведя до логического завершения традиции жиронды, эта ветвь либерализма оказалась в противостоянии с идеями не только равенства, но и демократии.

По мере развития производительных сил либеральная мысль претерпела, однако, существенные изменения. Среди них одно из наиболее принципиальных: воссоединение идей свободы человека может быть достигнута лишь в ассоциации, в пользу которой каждый из ее членов отчуждает свои права на равных условиях со всеми, так чтобы свобода одних не была оковами для других. Абсолютизация роли общины как гаранта свобод гражданина уравняла всех ее членов в бесправии по отношению к их сообществу.

Победа якобинцев была закреплена диктатурой Конвента, сменившейся впоследствии деспотизмом наполеоновского режима. Длительное подавление гражданских свобод подготовило во Франции новой всплеск настроений, оформившихся как относительно завершенная либеральная доктрина. В ней признается равенство, если в обществе будут все равно свободны. Демократия отрицается как одна из форм абсолютизма.

Поставив во главу угла уже свободу индивида, либерализм в равной мере выступил в защиту свобода совести, печати, воспитания, собственности, предпринимательства. Оправданным признано то государственное устройство, которое не вмешивается в деятельность человека, а лишь обеспечивает реализацию названных свобод.

Не выделяя формально какие-либо свободы, как имеющие приоритетное значение, на деле авторы этих либеральных проектов в основание своих доводов положили, однако, гарантии частной собственности и свободы предпринимательства. Отсюда – оправдание характерного для того периода времени массового пауперизма рабочих естественной природой вещей в работах Б.Констана, обоснование им привилегий для собственников в области политических прав и наследственной верховной палаты в структуре государственной власти. Доведя до логического завершения традиции жиронды, эта ветвь либерализма оказалась в противостоянии с идеями не только равенства, но и демократии.

По мере развития производительных сил либеральная мысль претерпела, однако, существенные изменения. Среди них - одно из наиболее принципиальных: воссоединение идей свободы и демократии. В конце XIX и начале XX вв. требования равного избирательного права, полномочных представительных органов власти стали неотъемлемой частью либеральных программ. Идея равноправия вытеснила идею политической эмансипации, свойственную раннему либерализму.

Но и теперь приверженность демократии в политике отступает, как правило, на второй план, как только под угрозой оказывается свобода предпринимательства. Во всяком случае, установление авторитарной диктатуры Пиночета в Чили, к примеру, либеральные мировые круги восприняли в целом более благосклонно, нежели демократический режим Альенде. И нынешние российские либералы подтверждают ту же истину, проявляя готовность свернуть демократию и вернуться к авторитаризму ради свободы предпринимательства и рынка.

Исходя из вышеизложенного схематично представим либерализм в самом общем виде как соединение идей экономической свободы человека и равенства по отношению к власти, политического равноправия при определяющем значении первой.

II

Иначе была поставлена проблема эмансипации человека классиками социал-демократической мысли. Маркс понимал свободу скорее не как возможность осуществления произвольно поставленной цели, а как единство конкретного и абстрактного индивида, когда реальный человек может поступать в соответствии со своей родовой сущностью. Осуществление свободы было поставлено им в прямую связь c преодолением самоотчуждения человека. «Я=Я» – вот формула свободы, как она понималась Марксом.

Схематично логику его рассуждений можно представить следующим образом. При частной собственности продукт труда отчуждается от производителя, переходит к владельцу средств производства. Здесь человек работает не на себя, и сам труд отчуждается от производителя, приобретает внешний для него, принудительный характер. В процессе такого труда работник не свободен и противопоставляется самому себе, своей сущности, – он самоотчужден.

Но родовая сущность – это то общее, что объединяет предметы данного вида. Отчуждение от родовой сущности равнозначно не только самоотчуждению, но и отчуждению от родственных предметов. Самоотчуждение человека делает его чуждым другим людям и тем самым порождает социальное неравенство.

Итак, частная собственность порождает самоотчуждение человека, его несвободу и тем самым – отчуждение между людьми, социальное неравенство. И поскольку она является первопричиной отчуждения, то для его преодоления необходимо упразднить частную собственность. В экономической сфере возникает замкнутый круг, разорвать который, по мнению Маркса, можно только извне, перенеся решения проблемы в сферу политическую. Нужна политическая эмансипация рабочих, заключающая в себе общечеловеческую эмансипацию.

Социальный идеал Маркса – коммунизм в его завершенном виде – представляет собой неполитический, безгосударственный общественный строй. Это – политическая эмансипация в чистом виде, свобода от политики и как следствие – экономическая свобода, самоадекватность человека. Таким образом преодолевается и социальное неравенство. В условиях адекватного самому себе существования проблема равенства, по мнению Энгельса, перестанет занимать человека вообще. Свобода как «Я=Я» и равенство как «Я=ТЫ» и в политике, и в экономике соответствуют идее полного коммунизма.

Путь к такому общественному устройству лежит через социализм, отмирание государства в процессе расширения демократии и развития самоуправления при постепенном «снятии», упразднении частной собственности. Наполнившееся впоследствии зловещим смыслом понятие «диктатура пролетариата» сам Маркс противопоставлял вовсе не демократии, а существовавшей полтора века назад фактической диктатуре буржуазии. И он, и его современники, и последователи из числа авторов Эрфуртской и более поздних социал-демократических программ ставили целью не уничтожение парламентов, а развитие демократии в направлении переноса центра политической жизни из парламентов в массы.

Социализм, как он виделся оснoвaтeлям и старейшинам социал-демократического направления социальной мысли, должен был подвести общество к полной политической эмансипации за счет осуществления равенства по отношению к собственности в экономической и – к праву в политической сфере. Размежевание двух ветвей в социал-демократии, происшедшее в XX столетии, можно охарактеризовать, помимо всего прочего, через соотношение соответствующих приоритетов. Коммунисты настаивают, прежде всего, на экономическом равенстве, социал-демократы - на политическом.

III

В своих истоках либерализм и социал-демократия восходят к двум подходам в понимании движущих сил социального прогресса. На одной стороне явно или косвенно доминирует мотив свободы предпринимательства, на другой – свободы труда. Одни связывают перспективы развития общества с реализацией интересов, прежде всего, частного собственника, работодателя, другие – самих работников. Те и другие сориентированы, прежде всего, на материальные, экономические интересы соответствующих классов и социальных групп. При этом решение проблемы политической эмансипации либо приобретает подчиненное значение, либо замещается требованием равноправия, либо относится на далекую перспективу.

Иной подход характерен для анархистских доктрин. Анархизм апеллирует, главным образом, не к условиям бытия, внешним для человека, а к его внутренней сущности, духовно-личностным свойствам. Личности же этой претит всякое внешнее насилие, всякая власть, любое государство. Здесь проблема политической эмансипации является главенствующей.

Но личность человека неоднозначна. Ей свойственно и стремление к обособлению, и коллективизм. Поэтому естественно, что анархистская мысль разделилась на два относительно самостоятельных направления: анархизм коммунистический и анархизм индивидуалистический.

В коммунистическом анархизме возродилась идея братства, павшая было жертвой борьбы жирондистов и якобинцев. Кропоткин, к примеру, исходил из того, что взаимопомощь является всеобщим законом развития животного мира. Социальная организация будущего представлялась коммунистическим анархистам как свободная ассоциация свободных общин, или «вольных союзов», формирующихся на основе добровольного соглашения индивидов во имя реализации общего интереса. Каждый волен в любое время выйти из общин. Частной собственности не будет, распределение продуктов – по потребности. Правовые нормы вместе с государством исчезнут, за исключением двух: общественная собственность на средства производства и естественное право каждого человека поступать по своему усмотрению.

Индивидуалистический анархизм также отрицает государство и право. Но если община коммунистических анархистов возникает из стремления людей помогать друг другу, то здесь она - средство получения каждым личной выгоды. Один из родоначальников этого направления. Макс Штирнер, так и назвал их - «союзы эгоистов». При такой посылке индивидуалистический анархизм вынужден все-таки допускать правовые ограничения на власть личности, обеспечивающие равенство свобод, а также провозгласить право частной собственности.

Ни то, ни другое направление анархизма не сумело решить противоречие между отрицанием государства и потребностью в праве вместе с подкрепляющим его принуждением. Только Л.Н.Толстой последовательно противопоставлял политической власти идею непротивления злу насилием. Кропоткин же предусматривал в качестве возможного наказания изгнание из общины. Еще более суровые кары за нарушение общей воли, вплоть до пыток и смертной казни, предлагали индивидуалистические анархисты, в том числе Прудон и Тукер.

Своеобразно решают анархисты проблему перехода к анархии. В отличие от социал-демократов, классики коммунистического анархизма отвергли идею переходного, социалистического государства и предложили провозгласить анархию «на другой день революции». Но столь радикальный отказ от государственного принуждения заставляет, к примеру, Бакунина, искать ему замену. И поскольку гласная, стоящая над народом, власть противоречит принципам анархии, он приходит к заключению о необходимости на первое время коллективной диктатуры тайной организации, растворенной в недрах самого народа, «разбросившей своих членов мелкими группами по целому пространству империи».

При всей своей внутренней противоречивости анархисты выступают в качестве наиболее решительных приверженцев идеи политической эмансипации человека. Абсолютная свобода в политической сфере как отказ от политического принуждения вообще – требование анархизма в любой из его форм. В экономической же сфере индивидуалистические анархисты исповедуют свободу, коммунистические – равенство.

При ближайшем рассмотрении обнаруживается, однако, существенное сходство идей анархизма с рассмотренными выше. Идеи коммунистического анархизма имеют явное родство с социал-демократической концепцией общественного развития и могут рассматриваться как особая, либертарная ветвь социализма. Индивидуалистический же анархизм во многом коррелирует с либерализмом и может быть представлен как его наиболее радикальное ответвление.

Отношение последователей трех рассмотренных идейно-политических направлений к решению проблем свободы и равенства может быть представлено в виде простой таблицы:

идеология

политика

экономика

либерализм

равенство

свобода

социал-демократизм (социализм)

равенство

равенство

социал-демократизм (полный коммунизм)

свобода и равенство

свобода и равенство

анархизм индивидуалистический

свобода

свобода

анархизм коммунистический

свобода

равенство

 

 

По тому, как та или иная партия, те или иные идеологи решают названные проблемы, можно судить о близости их к рассмотренным направлениям и соответствующим образом, в самом общем виде, классифицировать. Сами же эти проблемы, по-видимому, долго еще будут находиться в центре политического противоборства в России и будоражить общественное настроение. От способа их решения зависит многое.

Литература

·      Бакунин М.А. Государство и анархия. Философия. Социология. Политика. М., 1989.

·      Бердяев Н.А. Самопознание (Опыт философской автобиографии). М., 1991.

·      Боровой А. Общественные идеалы современного человечества. Либерализм. Социализм. Анархизм. М., 1906.

·      Либкнехт В. Обоснование Эрфуртской программы: Речь, произнесенная на Эрфуртском съезде в 1981 г. / Пер. с нем. Пг. 1919.

·      Маркс К. Экономическо-философские рукописи // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т.42.

·      Самуэль Г. Либерализм. Опыт изложения принципов и программы современного либерализма в Англии. М., 1906.