Моделирование социально-политических объектов: специфика и границы применимости

Опубликовано: Шабров О.Ф. Моделирование социально-политических объектов: специфика и границы применимости // Моделирование в социально-политической сфере: Труды межвузовского научно-практического семинара. Москва, 27 апреля 2004 года / Сост. О.Ф.Шабров. - М., Изд-во Национального института бизнеса, 2004, с.6-15.

 

Известно, что из всех объектов моделирования объекты социально-политической сферы представляют наибольшую сложность. Умозрительные конструкции, концептуальные и математические, учитывающие, казалось бы, все факторы и взаимосвязи, редко выдерживают испытание на достоверный прогноз. Недаром шутят, что политолог нужен, чтобы объяснить неожиданный результат.

Некоторые причины достаточно очевидны. Это - подвижность социально-политического объекта, большое число существенных показателей и внешних факторов, трудность измерения. Подобного рода проблемы имеют скорее количественный, нежели качественный характер: для их решения надо только ускорить, углубить и расширить исследование. Но опыт показывает, что дело не только в этом. Непредсказуемость поведения российских избирателей - лишь один из примеров, и трудно удержаться от искушения списать всё на недостаточную профессиональность команд. Существуют, однако, примеры другого рода. Даже З.Бжезинский, – авторитетный на Западе аналитик, превосходно осведомленный о положении дел в нашей стране, – при всей своей идеологической предвзятости, всего за два года до беловежского соглашения считал распад СССР наименее вероятным сценарием завершения «перестройки»[1]. Точно также как накануне второй мировой войны немецкие аналитики, наоборот, допустили стратегический просчет, рассчитывая на развал Советского Союза из-за всплеска межнациональной розни.

Проблема адекватного моделирования объектов социально-политической сферы явно имеет не только количественные, но и качественные измерения. Одним из них является зависимость политических изменений от процессов, протекающих в человеческом сознании, прежде всего политическом. В процессах же этих, - в той их части, которая протекает за пределами осознаваемого, - доминируют механизмы самоорганизации[2]. Возможности математики в этой сфере заведомо ограничены: в области бифуркации процессы имеют нелинейный характер, а результат - неоднозначен. Отсюда и необходимость сценарного подхода к прогнозированию.

Активная роль человеческого сознания в политических явлениях делает необходимым обращение к пониманию моделирования как процессу отражения. Ведь под моделью, в общем смысле, мы понимаем любой образ, отображающий реальный объект, любой плод познания[3]. В его формировании участвует не только рассудок, но и чувство. При таком подходе моделирование складывается из двух процессов (схема 1). Это, с одной стороны, - процесс, традиционно понимаемый как моделирование: структурирование представления об объекте, его упрощение, разложение на составляющие (анализ) с последующим синтезом. Такой синтез, опосредованный предшествующим анализом, и дает рациональную модель, представленную в вербальной или математической форме. Способность формирования рациональной модели отличает человека от других биологических видов.


 Но параллельно, хочет того человек или нет, в его сознании формируется другой образ, интуитивный, являющийся результатом непосредственного синтеза ощущений, - интуитивная модель. Научная мысль смотрит на нее обычно свысока, как на продукт обыденного сознания. Но она имеет свои преимущества и часто выводит человека на верный путь там, где рассудок бессилен.

Способность формирования чувственного образа роднит человека с его предшественниками по эволюционной лестнице. В этом виде моделирование доступно и животным. Американский психолог Э.Толмен, анализируя поведение крыс, пришел к выводу, что в результате передвижения по лабиринту у них формируются примерная «карта», отражающая маршруты и позволяющая ориентироваться и избегать тупиков. Аналогичную способность проявляет, разумеется, и человек, не обязательно это осознавая.

Обе эти модели важны для понимания происходящего и правильного предвидения. Чрезмерный разрыв научного и обыденного сознания влечет за собой разрыв интуитивной и рациональной моделей, дезориентацию сознания, одинаково негативно сказывается и на науке, и на практике. «Теоретическая наука, – очень верно подметил Э.Шредингер, –...представители которой внушают друг другу идеи на языке, в лучшем случае понятном лишь малой группе близких попутчиков, – такая наука непременно оторвется от остальной человеческой культуры; в перспективе она обречена на бессилие и паралич...»[4]. В итоге же слияния двух моделей, интуитивной и рациональной, возникает интегральная модель, позволяющая человеку адекватно ориентироваться в окружающем мире.

Значение интуитивных моделей в политике особенно велико. Решения здесь принимаются чаще всего в условиях недостаточной информации, когда всё учесть практически невозможно. Сложность объектов, большое число взаимосвязей и факторов, влияющих на результат, сочетаются здесь с фактором ограниченного времени. Бывает, лучше принять плохое решение, чем не принять никакого. Здесь-то и нужны образное мышление и способность доверять собственной интуиции. Ученым это, как правило, не дано. Не случайно их так мало среди больших политиков. Зато примером успешного президента вполне можно считать голливудовского актёра Рональда Рейгана. Адольф Шварцнеггер имеет все шансы неплохо сыграть роль губернатора Калифорнии. Напрасно иронизировали некоторые и по поводу победы Михаила Евдокимова на губернаторских выборах на Алтае. Политик должен иметь развитую способность конструировать интуитивную модель политической реальности.

Наличие более или менее завершенного чувственного образа, интуитивной модели необходимо для адекватной интерпретации модели рациональной. Как тонко заметил французский математик А.Пуанкаре, невозможно усвоить правило сложения дробей, не разрезая, хотя бы мысленно, яблоко или пирог. Политику трудно, да и не нужно, непосредственно воспринимать смысл статистических таблиц, корреляционных матриц, кластерных схем. Аналитик должен придать результатам такую форму, в которой они могут восприниматься политиком непосредственно и легко интегрироваться с имеющейся в его голове интуитивной моделью. Отсюда - повышенные требования к оформлению отчетных материалов, визуализации результата.

Формирование интуитивных моделей требует особого профессионализма. Не напрасно на рынке политического консалтинга особенно ценятся так называемые креативные услуги. Настоящий профессионал даже анкету для опроса избирателей не начнет составлять, прежде чем хотя бы несколько дней не «понюхает воздух» на месте. Заказчику бывает иной раз трудно понять, почему это нанятые им за хорошие деньги консультанты, вместо того чтобы «работать», неделю разгуливают по городу, ходят по музеям, рынкам, о чем-то толкуют с сомнительными личностями в кафе по вечерам. А это и есть необходимая часть их работы: формирование интуитивной модели той или иной группы населения, электората и т.п. Иначе не рождаются доходящие до сердца избирателей слоганы, лозунги, логотипы, - тоже модели, но уже не населения, а «политического товара» - лидера, партии, идеи.

Большая роль ощущений, интуиции в формировании модели политической реальности влечет за собой еще одну важную особенность моделирования в социально-политической сфере. Обладающий развитым образным мышлением политик редко владеет научным, а тем более, - математическим аппаратом, а потому не может ни установить соответствие задачи и метода ее решения, ни правильно интерпретировать результаты расчетов. Он может не знать, например, что нулевой коэффициент корреляции между двумя параметрами отнюдь не всегда свидетельствует об отсутствии связи между ними. В свою очередь, консультант-математик редко профессионально разбирается в политике. В лучшем случае, он понимает это и не берётся интерпретировать результат. В худшем, - он преподносит заказчику результат рационального моделирования, искаженный собственной интуитивной интерпретацией, как непреложный результат. Возникает непроходимый порой лингвистический барьер, для преодоления которого необходим посредник-политолог. Некоторые же задачи требуют участие еще одного специалиста, который мог бы составить правильный алгоритм решения. Таким образом, интегральная модель политического объекта является, как правило, результатом коллективного труда, локализованным в сознании команды. Вот почему результат этот зависит от такого плохо формализуемого параметра как командная спайка.

Необходимость объединения специалистов различного профиля порождает специфические трудности даже при реализации последовательности действий в процессе формирования рациональной модели. Последовательность эта может быть представлена в самом общем виде как переход от объекта к концептуальной модели, затем к алгоритму действия, потом к модели математической и, наконец, информационной модели отображаемого объекта (схема 2). При всей условности этой схемы, она наглядно показывает те «стыки», на которых может происходить искажение. Это:

·        структурирование образа объекта при составлении концептуальной модели;

·        определение последовательности действий при выработке алгоритма;

·        формирование (или подбор) и применение математического аппарата (компьютерной программы) и, наконец,

·        добыча и соединение с математическим аппаратом достоверной эмпирической информации.


На каждом из таких переходов может возникать ошибка, способная существенно снизить адекватность рациональной модели и точность прогнозирования.

Еще одна особенность объекта социально-политической сферы - его качественная неоднородность. Различные компоненты исследуемой системы имеют нередко существенно различную природу, подчиняются разным законам и принципам, а их анализ требует, соответственно, применения разного инструментария. Простейший и наиболее наглядный случай такой системы - избирательная кампания, упрощенно представленная на схеме 3. В структуре объекта - кандидат, электорат, средства коммуникации (прежде всего, СМИ) и сами аналитики, эту ситуацию моделирующие.

Ясно, что каждый из элементов ситуации имеет свою природу, и их моделирование сопряжено с применением разного исследовательского инструментария. Для моделирования личности кандидата нужен инструментарий психолога, электората - социолога, для исследования СМИ требуется специалист по контент-анализу. Здесь заложена немалая трудность в следовании базовым принципам моделирования[5], требованиям целостности концептуальной модели, - таким как унификация операционального понятийного аппарата, выявление и описание единых,
«сквозных» законов, которым подчиняется поведение всех элементов системы и их взаимодействие.

К специфическим особенностям социально-политических объектов относится и положение аналитика. Он никогда не бывает свободен от политических предпочтений, и это делает его самого еще одним элементом моделируемой системы. Поэтому вольная или невольная политическая ангажированность аналитика становится особенно существенным искажающим фактором, когда возникает потребность в моделировании системы в целом, когда со своего места внутри системы он должен взглянуть на эту систему со стороны. Нередкие же случаи его прямой заинтересованности в «нужном» результате превращают процесс моделирования в пустую формальность. В этом – одна из причин, побуждающих при организации подобного рода кампаний обращаться к «внешним» экспертам, обеспечивать внешнее интеллектуальное (или хотя бы аналитическое) сопровождение.

Еще одна специфика целенаправленного моделирования в политической сфере – высокая, как правило, степень заинтересованности заказчика в результате. Эта заинтересованность может быть идеологического характера, и тогда исследователь испытывает искушение «оправдать доверие» и выдать ожидаемый результат. Возможностей для сознательного искажения модели предостаточно, это можно сделать на каждом из этапов моделирования и на переходах между ними. Наглядный пример – выбор подходящего алгоритма при кластерном анализе. На этом этапе могут быть предопределены, например, идеологические «цвета» любых политических сил, что и было сделано в свое время применительно к прообразу нынешней «партии власти» – движению «Наш дом – Россия», объявленному вопреки его откровенно правому политическому курсу центристским. И это – лишь одна из разновидностей так называемой «формирующей социологии».

Но дело не только в этом. Жесткая ориентация на прикладной результат предъявляет к моделям особые требования и при добросовестном подходе к их формированию. Одно из них – возможность эксперимента, позволяющего более или менее уверенно прогнозировать последствия реализации того или иного сценария и, соответственно, оказывать влияние на развитие событий.

Проблема в том, что в обществе вообще, а в политике особенно, научный эксперимент на реальном объекте невозможен в принципе. И дело не только в безнравственности экспериментов на людях: нравственное ограничение многим политикам и политическим аналитикам, к сожалению, неведомо. Дело в том, что достоверность экспериментального результата обеспечивается многократным повторением эксперимента при одних и тех же начальных и граничных условиях. В политике такое невозможно. Эта сфера столь динамична, что даже двукратное воспроизведение ситуации практически исключено. Недаром подмечено: история повторяется в виде фарса: любые попытки повторения пройденного заведомо не дадут былого результата. Это в равной мере касается и попыток воспроизведения в России рыночных моделей двухсотлетней давности, и копирования в наших условиях западных политических конструкций, и надежд на возврат советского прошлого.

Зато можно сколько угодно экспериментировать на моделях, то есть на искусственных конструкциях, образах политической реальности. Для этого, собственно, они и конструируются: ведь политика чаще всего интересует вопрос, - что будет, если… И практически любая модель – интуитивная, концептуальная, математическая – вольно или невольно используется политическим аналитиком как средство прогнозирования на основе умозрительного эксперимента. Лучше, конечно, если этот прогноз хорошо обоснован.

Эксперимент может показать, какой из сценариев является наиболее благоприятным с точки зрения достижения цели, и как его реализовать. Возможен и отрицательный результат. Ведь не всякая цель достижима. Это – один из непреложных выводов теории катастроф. И одно из проявлений профессионализма в политическом консультировании состоит в том, чтобы иметь смелость (и честность, разумеется) при необходимости посоветовать политику не рассчитывать на ожидаемый им результат, а то и вовсе отказаться от затеянного проекта.

Существуют, однако, не только умозрительные, но и вполне реальные модели. Как модель самолета в аэродинамической трубе позволяет судить о поведении в воздухе реальной конструкции, так, например, несколько правильно подобранных фокус-группы по 8-10 человек дают опытному модератору представление о политических настроениях интересующих его социальных групп или электората в целом. Помимо подобного рода искусственных моделей общество располагает и реальными, возникающими эволюционным путём. Парламент, например, представляет собой более или менее удачный слепок общества, лидер - модель соответствующей общественной группы. Правительство, проводящее через парламент тот или иной закон, не просто осуществляет свои конституционные полномочия, - оно фактически ставит эксперимент, выявляя отношение к законопроекту всего общества. Вступая в диалог с политическим лидером, оно моделирует свои отношения с социальной группой. Отсутствие авторитетных политических лидеров удобно для власти, но оно лишает ее возможности моделировать, а значит, и прогнозировать свои отношения с общественными группами.

Конфликт между ветвями власти в октябре 1993 года, завершившийся танковыми залпами по зданию Верховного Совета, показал, помимо всего прочего, что российское руководство тех лет не склонно было искать взаимопонимания и с обществом. В нынешних отношениях между российскими парламентом и правительством конфликта ожидать не приходится. Но удачна ли модель? Если нет, то рано или поздно на смену конфликту между ветвями власти придет более глубокий конфликт между властью и обществом.

Интуитивные, концептуальные и математические, искусственные и эволюционные модели - мощный инструмент познания и прогнозирования в политической сфере, необходимый элемент политических технологий. Но не следует слишком обольщаться: формула настоящего успеха в политике не имеет математического выражения. Она - в уважительном отношении к людям, на чью поддержку претендует политик, в служении им, в формировании в обществе институтов и механизмов, реально моделирующих общественные отношения отношениями ветвей власти, институтов государства и гражданского общества.

 



[1] См.: Бжезинский З. Рождение и смерть коммунизма в двадцатом веке. N.Y., 1989. С.229.

[2] Применительно к политическому сознанию данная проблема глубоко рассмотрена в работе: Петренко В.Ф., Митина О.В. Динамика политического сознания как процесс самоорганизации // Анализ динамики общественного сознания. Смоленск, 1977.

[3] См., напр.: Новик И.Б. Вопросы стиля мышления в естествознании. М., 1975. С.37.

[4] Шредингер Э. Существуют ли квантовые скачки? // Избранные труды по квантовой механике. М., 1976. С.261.

[5] См., напр.: Леванский В.А. Моделирование в социально-право­вых исследованиях. М., 1986.