От выборов к выборам: мотивы и перспективы

Опубликовано: От выборов к выборам: мотивы и перспективы // Выборы состоялись, выборы предстоят: Материалы сессии Академии политической науки 13 января 1996. – М.: Мысль, 1996. С.131-139.

Как ни осторожничали социологи накануне декабрьских выборов, как ни ловчили иные из них, публикуя прогнозы на все случаи жизни, - а наш избиратель опять проявил характер и подтвердил репутацию непредсказуемого. И теперь, как уже стало традицией, большинство аналитиков сокрушается по поводу низкой политической культуры российского избирателя, не позволившей им дать верный прогноз. Вроде Винни Пуха, сетовавшего на «неправильных» пчел, не пожелавших принять его за тучку. В самом деле, – поясняют общественности и заказчикам, – чего ожидать, если выбор делается в последний час, под настроение, а не так, как показывают опросы? Такие вот малограмотные и несерьезные у нас люди, демократии не обученные. Не то, что на Западе. С коммунистами в этот раз, правда, не ошиблись. О полевении электората говорили все. Били, можно сказать, в колокола. И за НДР, действительно, проголосовали в соответствии с президентским прогнозом (или пожеланием?). Но ЛДПР-то снова проглядели! И мало кто предвидел, что будут остановлены пятипроцентным барьером КРО, АПР, Женщины и Демократический выбор России.

Думается, однако, что версия типа «народ мешает» малопродуктивна. Потому и попадают вечно впросак ее сторонники. Не только из числа политологов, но и политиков тоже. И будут попадать, пока не примут во внимание, что политическая культура народа – это его общая культура, проявляющаяся в сфере политики. Отсутствие у нас политической культуры европейского образца не говорит о ее отсутствии вообще.

Есть в России политическая культура, но своя. Наглядное подтверждение тому - как раз те самые аналитики, что твердят о ее отсутствии. Ибо это – явление, пожалуй, исключительно славянское, для Запада не характерное: во всех грехах винить свой народ. Им, чтобы правильно понять итоги выборов в Думу, сделать более или менее основательную прикидку на предстоящие президентские выборы, надо особенности России учитывать – в единстве, разумеется, со спецификой момента.

Первое, что нужно принять во внимание, так это очевидное: в нашем обществе не действуют законы демократии в том виде, как мы это видим на Западе. Ну не в традиции у нас, к примеру, ротация элит. Вместо нее – закон воспроизводства власти. Там, если меняются условия жизни, настроения людей, – прежние элиты уступают место другим, с новыми идеями и свежими взглядами. У нас же элиты не уходят: меняются идеи, приспосабливаясь к новым ожиданиям избирателей. Идеология в таких условиях не имеет большого значения. Неудивительно, что все партии и кандидаты выступали на выборах, как близнецы: пенсионерам - пенсию, работающим – зарплату, вкладчикам – сбережения, предпринимателям - прибыль, государству – власть. По принципу «всем сестрам – по серьгам». Каждому дать то, чего ему хочется. А хочется сегодня большинству, в общем, немногого, – того, что и так положено.

Так из чего же в этих условиях должен был выбирать избиратель? У него оставалось только два более или менее рациональных критерия: отношение к нынешней власти и – для недовольных – способность этой власти противостоять. Что, кстати, прекрасно понимали все кандидаты и все команды. Демонстрировались возможности и оппозиционность, поскольку недовольных-то большинство. Даже партия исполнительной власти, НДР, умудрилась встать в оппозицию к правительству. К себе, значит. И в число победителей вошли именно те претенденты, которые этим критериям сумели удовлетворить.

Но не все. Нетрудно заметить, что в Думе оказались только партии и объединения, возглавляемые наиболее авторитетными лидерами. Ввиду явного дефицита у соперничавших партий рациональных идентификаторов, избиратель был вынужден искать аргументы на уровне подсознательного восприятия. Таким аргументом и стала личность лидера, символизирующая цели и возможности своей «команды». Из этого правила выпал лишь Конгресс русских общин, не сумевший одолеть пятипроцентный барьер вопреки высокому личному рейтингу Лебедя. И понятно, почему: в ходе предвыборной кампании была очень слабо акцентирована идентификация «Лебедь – КРО». Можно предположить, что в этом проявились претензии на лидерство Скокова и связанная с ними неуверенность имиджмейкеров КРО. Но независимо от причин, авторитет опального генерала на его партию не «поработал».

Примечательна в этом отношении и судьба «Демократического выбора России». Не последнюю роль сыграл в его поражении имидж Гайдара. Ну не доверяют в России неудачникам. А тем более, – в такое трудное время. Какие горы золота ни сули, – ты был у власти, уже попробовал. И хорош ты лично или плох, нравится мне твоя программа или нет, – ты оказался слаб: не выполнил уже раз обещанного, потерпел поражение, сдал власть, позволил себя «уйти». Вот почему вряд ли могут всерьез рассчитывать на возвращение к власти через выборы не только Гайдар, партию которого поддерживали действительно скорее лишь «из принципа», по идеологическим мотивам, – но и другие претенденты, которые имели ее, но не смогли ею как следует распорядиться, – Горбачев, Рыжков, Руцкой...

И тогда понятно, почему окончательное решение, принимаемое избирателем при голосовании, может не совпадать с его мнением на момент опроса. Это ведь не одно и то же: мнение и решение. Не одно и то же психологически. Помечая вариант ответа на листочке анкеты, респондент припоминает, что ему по этому вопросу известно и апеллирует к аргументам осознанным, больше рационального характера, «к уму». Принимая же ответственное решение возле избирательной урны, человек из роли респондента перевоплощается в гражданина. Теперь он сопоставляет названия партий из списка со сложившимися в его сознании их интегральными образами, в значительной степени принадлежащими области неосознанного, обращается «к сердцу». И если в образе этом доминирует иррациональный компонент, то ответ на вопрос бюллетеня будет не таким, как на вопрос анкеты.

Что же касается идеологии, то сегодня она не затрагивает ни умов, ни сердец. На нее смотрят больше глазами известного литературного героя: красные придут – грабят, белые придут – тоже грабят. Среди сторонников КПРФ уже мало кто обеспокоен проблемой социализма. Так же, как для поклонников «ЯБЛОКА» и уж тем более НДР отошла на второй план проблема демократии. Преступность и коррупция, падение уровня жизни, безработица... Вот из каких компонентов складывается сегодня, прежде всего, мироощущение людей. И в голосовании отразилось ожидание силы, способной изменить ситуацию к лучшему. Это означает, в частности, что все разговоры относительно «полевения» избирателя – дань привычному стереотипу мышления. Стереотипу, ничего общего не имеющему с действительностью. Никакое не «полевение», а элементарный поиск альтернативы существующему режиму, – вот что стало основным мотивом голосования для большинства. Даже голоса тех, кто сегодня бедствует, разделились, одни по традиции отдали свои голоса коммунистам Зюганова, другие – тоже, между прочим, по традиции, – партии власти Черномырдина, третьи, наиболее радикальные – ЛДПР Жириновского. И тех, кто накануне президентских выборов мыслит терминами «левые-правые», ждут новые огорчения от своих несбывшихся прогнозов и обиды на «неправильных избирателей». Чтобы приблизительно, с существенным завышением, оценить удельный вес электората, все еще сидящего в окопах идеологического противостояния, достаточно сложить проценты голосов, отданных за блок Анпилова-Крючкова и партию Гайдара.

Из многих причин, по которым не состоялась у нас заказная двухпартийность, не последняя в том, что избиратель нынче не левый и не правый. И даже не центрист. Он просто прагматичен. Среди многочисленных претендентов на руководящие кресла он ищет партии и личности, которые избавят его от крайнего и все нарастающего дискомфорта. Если же попытаться все его ожидания свести к чему-то главному, то общим знаменателем будет не коммунизм и не демократия. Что же?

В годы реформ модным стало рассуждать о становлении в России гражданского общества, возрождения духовности, морали и пр. Вроде бы даже население России наконец-то становится, говорят, народом. То есть до сих пор оно народом не было. Ибо народ, поясняют нам, – это не просто население, но еще и история.

Верно поясняют. Под народом мы и в самом деле понимает не аморфную совокупность людей, этакую многомиллионную толпу, а еще и объединяющую их общую память. Но кто сказал, что Россия только теперь ее обретает? Если кучка интеллектуалов объявила 70 последних лет истории страны досадной ошибкой и попыталась искоренить наше законное чувство гордости за признаваемые всем миром достижения, то это не значит, что память отшибло у большинства россиян.

Итоги декабрьских выборов свидетельствуют, пожалуй, об обратном. До народа начало, наконец, доходить, что быть народом он может и перестать. Вот, пожалуй, то главное, что постепенно формируется в сознании людей под влиянием нарастающего ощущения дискомфорта. Пока это слабо осознаваемый процесс. Но его результаты уже можно ощутить и по снижению уровня идеологической мотивации, и по тем предпочтениям, которые сделали избиратели.

Вот почему можно с полным основанием предположить, что среди кандидатов на пост президента люди в большинстве своем будут искать тех, с кем может ассоциироваться сильная, гордая за прошлое и уверенная в будущем Россия. А значит, будет востребована и соответствующая личность – сильная, неординарная, очень харизматическая, – по крайней мере, таковой кажущаяся. Без особой оглядки на идеологию и конкретное содержание программ. Значит ли это, что мы снова созрели для ликвидации демократии? Возможно. Смотря что под демократией понимать. Если только наличие парламента, президента, Конституционного суда и механизма их формирования (в том числе и выборов), то большинство молиться на них, по-видимому, не станет.

Но есть в славянской традиции нечто большее, демократический дух общинности, не допускающий государственного вмешательства в некие сферы, где человек должен ощущать себя независимым и связанным лишь мнением своего окружения. За пределами этих сфер государство должно быть сильным, внутри – извините. А границы их, сами того не сознавая, мы же и устанавливаем. В зависимости от условий, – в частности, от положения и интересов Отечества. Не понимая этого, невозможно верно оценить ни нашу историю, ни сегодняшние настроения. Отчуждение от власти в России – иной природы, чем на Западе. В некотором смысле и до известной степени оно здесь – явление нормальное.

Итак, мы получаем первое противоречие, первую трудность, с которой столкнется средний избиратель на предстоящих выборах. Новая власть должна быть способна, с одной стороны, защитить его от внешней угрозы и внутренних бед – преступности, роста цен и т.п. А с другой стороны, она не должна вмешиваться в его личный мир, границы которого за последние годы существенно расширились. Нужен президент одновременно и сильный, и либеральный. Сильный для моих недругов и либеральный для меня и моего окружения.

Есть и другое противоречие, выход из которого придется поискать избирателю. Итоги выборов в Думу еще раз подтвердили: недовольство нынешней политикой реформ стало всеобщим. Но наш соотечественник по природе своей осторожен. Да и опыт последних лет научил – новое может оказаться похлеще старого. Устали люди от шоковых потрясений. Вот и получается: прежняя власть не устраивает, но как бы при новой не стало и того хуже.

По всему выходит, что избиратель будет искать среди кандидатов на пост президента фигуру сильную, но либеральную, а кроме того, – оппозиционную, но надежную и не революционную.

Когда пытаются делать прогноз на основе одномерного мышления «слева направо», то получается, что во втором туре окажется пара кандидатов типа «Зюганов-Ельцин». Два лидера двух противоположных ориентаций. Думается, ничего такого не будет.

Зюганову явно не хватает харизмы, и не дается ему образ сильной личности. Но ассоциируется с заявкой на авторитарную политику. В итоге державность в его исполнении выглядит как замах на сильное государство, либеральная компонента которого будет определяться не потребностью общества, а слабостью его лидера. Оппозиционен, и в Думе этим хорош. Но как от возможного президента, от него будут ожидать резких движений и нежелательных крайностей. Попытками же создать себе имидж человека, способного на компромисс, он формирует представление о себе как об отступнике, и это стоит ему поддержки традиционного электората. Многие из тех, кто в декабре голосовал за коммунистов, на президентских выборах Зюганова не поддержат.

Против Ельцина – реальные процессы, происходящие в стране. Как «Нашему дому» осенью 1995 года трудно было предстать перед избирателями в образе оппозиции, так и ему непросто будет снять с себя ответственность за происходящее. С его именем устойчиво ассоциируются плачевные результаты экономических реформ, кровопролитие в Чечне, развал армии, заискивание перед Западом. Раскаяние тоже вряд ли поможет, кающийся президент – это не для России, да и не для Ельцина тоже. Попытка же сыграть-таки в оппозицию даст тот же результат, что для Зюганова его заигрывание с властью: разочарование традиционного, на этот раз либерального, электората. Что же касается личной харизмы Ельцина, то ее ресурс в значительной мере уже исчерпан.

И Зюганов, и Ельцин – заложники прошлого. Они скованы в выборе роли и не могут без ущерба для авторитета и популярности менять имидж. А тот, который они имеют, для предстоящих выборов вряд ли подходит. Ельцин, правда, находится в более выгодном положении: от него зависит реальная политика, и он практическими делами может убеждать избирателей в своей способности и желании изменить положение к лучшему. Но задачи, которые для этого надо решить менее чем за полгода, вряд ли ему по силам, даже если Запад поможет. А в обещания власти сегодня не верит никто.

Вот почему выглядит очень маловероятным, что два этих политика станут победителями первого тура президентских выборов. Так кто же? Сегодня прогнозировать с надеждой на попадание «в десятку» наивно. Слишком много пока неизвестных. Зюганов как единый кандидат от левых – это одно, в компании с Тулеевым или Рыжковым – другое. Ельцин один и Ельцин и Черномырдин – тоже две большие разницы. Но судить о наиболее вероятных расстановках с точки зрения нынешней реальности все-таки можно. Среди тех, кто так или иначе заявил сегодня о намерении выставить свою кандидатуру, выделяется фигура Лебедя. Высокий рейтинг, особенно на периферии и в армии, дает ему неплохие стартовые позиции. Личность сильная, харизматическая, оппозиционная. В порочащих связях с нынешней и прежней номенклатурой не замечен. Интеллигенцию, правда, несколько коробит его прямолинейность, решительность до грубости. Идеологических пристрастий не проявил, но та часть электората, которую традиционно относят к левым, присматривается к нему сочувственно.

Близкие показатели популярности имеет Явлинский. Тоже с имиджем оппозиционера, но из либералов. Не обладая столь ярко выраженной харизмой и обликом вождя, он привлекает больше своей компетентностью, интеллигентными манерами. Естественно, что к нему сильнее тянется образованная часть избирателей и те, кто сумел адаптироваться к условиям реформы.

И ошибется, по-видимому, тот, кто опять захочет проигнорировать Жириновского. При наличии ярко выраженной харизмы, он хорошо ориентируется в политическом пространстве. Этот талантливый актер всегда готов предстать в требуемом образе. Умеет соединить, казалось бы, несоединимое: роль и оппозиционера, и сторонника нынешнего режима. С самого начала президентской кампании заявил о себе, как о продолжателе дела Ельцина, способном сделать его лучше самого Ельцина. Если ему удастся довести эту роль до конца, он будет иметь весьма неплохие шансы.

Итак, судя по сегодняшней ситуации, ни Зюганов, ни Ельцин на приз в предстоящих скачках реально претендовать не могут. Если это поймут в окружении Ельцина, его кандидатура не будет фигурировать в числе официальных претендентов. Более вероятно, что во второй тур пройдут двое из трех: Жириновский, Лебедь, Явлинский (порядок алфавитный, об относительном рейтинге говорить преждевременно).

Если, конечно же, выборы состоятся. Что в наших условиях далеко не факт. А если не состоятся, тогда уж точно: ни коммунистов, ни демократии. Возможен, хотя и маловероятен, и вариант отмены президентского поста. Если Ельцин увидит, что на победу рассчитывать нечего, он может поддержать и такую экзотическую идею. Роль не только первого, но и единственного президента России может прийтись ему по душе. Но это – «сюжет для другого романа».

Rambler's Top100 Находится в каталоге Апорт Союз образовательных сайтов SpyLOG